Памятник затопленным кораблям: история символа Севастополя

В нескольких метрах от берега Приморского бульвара из воды поднимается гранитный утёс с коринфской колонной — и бронзовый орёл на её вершине держит лавровый венок над тем местом, где в 1854 году русские моряки намеренно пустили ко дну собственный флот.

Колонна на воде

Монумент стоит не на набережной, а прямо в море — на трёхметровом основании из грубых гранитных плит, примерно в двадцати метрах от берега. Коринфская колонна, бронзовый орёл с распростёртыми крыльями, мемориальная плита с надписью: «В память кораблей, затопленных в 1854–1855 гг. для заграждения входа на рейд». Общая высота сооружения — 16,66 метра. На стене набережной напротив закреплены якоря с тех самых кораблей.

Памятник воздвигли в 1905 году — к 50-летию первой обороны Севастополя. Долгое время его автор оставался неизвестным. Только в 1949 году архивные разыскания установили: проект выполнил эстонский скульптор Амандус Адамсон (1855–1929) совместно с архитектором В. А. Фельдманом и военным инженером Энбергом.

Решение, которое спорили принимать

После высадки союзных войск в Евпатории в сентябре 1854 года и поражения русской армии на реке Альме путь к Севастополю с севера оказался открыт. Главнокомандующий князь А. С. Меншиков принял решение затопить часть флота у входа в Севастопольскую бухту — создать подводную преграду, которую вражеские корабли не смогут форсировать.

Вице-адмирал Корнилов возражал. Он настаивал на морском сражении — пусть и с меньшими шансами на успех. Военный совет проголосовал иначе: большинство поддержало позицию Нахимова, считавшего, что флот принесёт больше пользы как заграждение, чем в открытом бою с технически превосходящим противником. Корнилов подчинился.

В своём приказе от 11 сентября 1854 года он написал: «Печально уничтожить свой многолетний труд… но надобно покориться судьбе. Москва горела, а Русь от этого не погибла…»

Ночь затопления

У семи буйков, обозначивших места последней стоянки, встали линейные корабли «Силистрия», «Уриил», «Селафаил», «Три Святителя» и «Варна», а также фрегаты «Сизополь» и «Флора». Орудия и пороховые запасы предварительно сняли — всё это перешло на береговые батареи. В ночь с 10 на 11 сентября 1854 года корабли открыли кингстоны. «Три Святителя» сопротивлялся дольше всех и оставался на плаву до утра.

Заграждение продержалось до ноября: шторм 14 ноября повредил линию затопленных судов. Следующей зимой, в феврале 1855 года, на дно пустили ещё шесть кораблей — уже как вторую линию обороны. Остаток флота использовали для артиллерийской поддержки береговых позиций и как плавучие госпитали.

Батареи, которые прикрывали вход в бухту

Константиновская батарея на северной стороне бухты сохранилась. Ежедневно в полдень отсюда производится холостой пушечный выстрел — традиция, восходящая к морским временам.

Михайловская батарея — тоже на северном берегу. Сегодня здесь расположен военно-исторический музей.

Александровская батарея, прикрывавшая вход в бухту слева от Константиновской, до наших дней не дошла. Николаевская — в своё время крупнейшее береговое укрепление в Европе — занимала территорию нынешнего Приморского бульвара. От неё не осталось ничего.