Сиднейский оперный театр: от трамвайного депо до мирового наследия

На мысе Беннелонг в Сиднейской гавани стоит здание, которое большинство людей узнают раньше, чем успевают вспомнить его название. «Паруса» оперного театра давно превратились в визуальный код самого города — но за этим образом стоит история, в которой чуть не потерялся и сам архитектор, и весь проект.

Трамвайное депо на месте будущего символа

До того как на мысе Беннелонг появился оперный театр, это место успело побывать военным укреплением и трамвайным депо. Гавань была рядом, но никакой культурной инфраструктуры в этой части города не существовало. Идея построить здесь крупный концертный комплекс принадлежала дирижёру Юджину Гуссенсу — именно он в начале 1950-х годов начал убеждать городские власти, что Сидней заслуживает серьёзной музыкальной площадки.

В 1956 году объявили международный конкурс. Поступило 233 заявки из 32 стран.

Йорн Утзон и эскиз, который едва не выбросили

Победителем стал датский архитектор Йорн Утзон. По одной из версий, его проект поначалу был отложен в сторону как нереализуемый — и лишь благодаря американскому архитектору Ээро Саарине, входившему в жюри, эскиз достали из отбракованной стопки и пересмотрели. Утзон предложил оболочки, напоминающие поднятые паруса, — и именно эта форма победила.

Проблема состояла в том, что никто точно не знал, как её построить. Расчёты для подобных конструкций в то время не существовали в готовом виде. Утзон провёл годы, работая над инженерным решением, и в итоге нашёл выход: все оболочки крыши были выведены из единой сферической геометрии. Это позволило унифицировать элементы и вообще сделать строительство возможным.

14 лет вместо четырёх

Изначально строительство планировали завершить за четыре года и уложиться примерно в 7 миллионов австралийских долларов. Реальные сроки оказались втрое длиннее, а стоимость выросла до 102 миллионов. Отчасти это объяснялось тем, что работы начались ещё до завершения проектирования: котлован рыли параллельно с тем, как инженеры считали конструкцию крыши.

В 1966 году Утзон резко ушёл из проекта — после конфликта с новым правительством штата Новый Южный Уэльс, которое сократило финансирование и стало вмешиваться в архитектурные решения. Интерьеры театра в итоге доделывали другие архитекторы. Утзон так и не побывал в достроенном здании.

Сиднейский оперный театр входит в число самых известных достопримечательностей Австралии — страны, где архитектурных объектов такого масштаба совсем немного.

Открытие и что было дальше

Театр открыли 20 октября 1973 года — церемонию проводила королева Елизавета II. На первом официальном концерте прозвучала Девятая симфония Бетховена.

В 2003 году Утзон получил Притцкеровскую премию — высшую награду в архитектуре. В формулировке жюри говорилось, что нет сомнений в том, что оперный театр в Сиднее — одно из великих зданий XX века. Через три года, в 2007-м, комплекс был внесён в список объектов Всемирного наследия ЮНЕСКО — редкий случай, когда это происходит при жизни архитектора.

Что внутри

Комплекс включает около тысячи помещений. Главный концертный зал вмещает 2679 человек и оснащён одним из крупнейших механических органов в мире — инструмент с почти 10 500 труб создавался параллельно со строительством и устанавливался несколько лет. Помимо него, в театре работают Опера-Хаус, Театр, Студия, Playhouse и несколько открытых площадок. Ежегодно здесь проходит более 1500 мероприятий, которые посещают около 1,4 миллиона зрителей.

Крыша из миллиона плиток

Поверхность оболочек выложена 1 056 006 керамическими плитками шведского производства — двух оттенков белого, матового и глянцевого. Днём они создают переливающийся узор в зависимости от угла солнца, в пасмурную погоду крыша выглядит почти серой.

Здание в гавани

Расположение на мысе означает, что театр виден с воды практически с любой точки гавани. Паромы, идущие в Манли или на северный берег, проходят в нескольких сотнях метров от него. Вечерняя подсветка выделяет рёбра оболочек и отражается в воде — именно этот вид чаще всего попадает на обложки.

Наряду с Харбор-Бридж театр образует главный визуальный дуэт города. Мост и опера стоят на расстоянии нескольких сотен метров друг от друга — и при этом никак не похожи: один — сталь и прямые линии, другой — керамика и кривые.