Дневник Анны Франк: три года в убежище

Анна Франк начала вести дневник в день своего тринадцатилетия — в июне 1942 года, когда немецкие власти уже начали депортации евреев из Нидерландов. Записи о книгах, ссорах с матерью и первой влюблённости она делала в тесных комнатах позади офиса на амстердамской набережной Принсенграхт — в тайном убежище, где её семья скрывалась больше двух лет. Эти записи пережили и саму Анну, и войну.

Читая дневник, замечаешь странную двойственность: подростковые переживания — обиды на мать, споры с соседями по убежищу, первые чувства к Питеру ван Пельсу — соседствуют с записями о расстрелах заложников и депортационных поездах. Анна знала, что происходит снаружи. Голландское радио передавало сводки, взрослые слушали и пересказывали. Она всё фиксировала.

Дневник она назвала Китти — по имени персонажа из любимой книги. Писала по-нидерландски, регулярно, почти без пропусков. В 1944 году, услышав по радио призыв министра в изгнании Болькестейна собирать личные свидетельства войны, Анна начала переписывать дневник набело — уже с прицелом на публикацию. Эту переработанную версию она не успела закончить.

Погибли мать Эдит, сестра Марго, все четверо соседей по убежищу — ван Пельсы и стоматолог Фриц Пфеффер. Выжил только отец, Отто Франк. Вернувшись из Освенцима в Амстердам, он узнал, что дочери нет в живых. Помощница семьи Мип Гиз сохранила тетради Анны — подобрала с пола после обыска. Она не читала их, пока Отто был в лагере, и отдала ему сразу по возвращении.

Отто Франк решился на публикацию не сразу. Он сократил некоторые фрагменты — в частности, откровенные записи об отношениях с матерью и рассуждения о сексуальности. Полная, несокращённая версия вышла только в 1995 году, через пятнадцать лет после его смерти. Нидерландский институт военной документации опубликовал её после многолетней текстологической работы и криминалистической проверки подлинности рукописей.

По-русски дневник впервые вышел в 1960 году — в переводе Риты Райт-Ковалевой, с предисловием Ильи Эренбурга. Сам факт этой публикации был заметным событием хрущёвской оттепели: тема Холокоста в советской печати до того намеренно замалчивалась. Эренбург написал: «За шесть миллионов говорит один голос — не мудреца, не поэта — обыкновенной девочки». Книга разошлась быстро.

Вскоре после советского издания появились театральные постановки — в Москве, Риге, Тбилиси, Ленинграде. В 1969 году композитор Григорий Фрид написал монооперу «Дневник Анны Франк» для сопрано и камерного оркестра. Она исполнялась в СССР, США и Израиле и до сих пор входит в репертуар ряда театров.

Два года на Принсенграхт

В июле 1942 года немецкие власти начали массовые депортации евреев из Нидерландов. Семья Франк ушла в укрытие 6 июля — на несколько дней раньше запланированного, после того как старшая дочь Марго получила повестку о явке в рабочий лагерь. Вместе с ними спрятались четверо знакомых — семья ван Пельс и Фриц Пфеффер. Итого восемь человек в нескольких комнатах над офисом торговой фирмы.

Здание на набережной Принсенграхт, 263, устроено так, как большинство старых амстердамских домов вдоль каналов: узкий фасад, длинный корпус, парадная и задняя части. Офисные помещения занимали первые этажи со стороны улицы. За поворотом лестницы, за шкафом с папками, скрывался вход в заднюю часть — туда, где жили восемь человек, стараясь не шуметь в рабочее время. Анна назвала это место Het Achterhuis — «задний дом». В русских изданиях это слово переводят как «убежище».

4 августа 1944 года в здание пришла немецкая служба безопасности с нидерландскими полицейскими. Кто донёс — неизвестно до сих пор. Нидерландский институт военной документации и криминальный следователь Винсент Пэнкоке занимались этим вопросом несколько лет, в 2022 году назвав вероятным доносчиком нотариуса Арнольда ван ден Берга. Версия вызвала споры, окончательного ответа нет.

Всех восьмерых отправили сначала в транзитный лагерь Вестерборк, затем в Освенцим — Биркенау. В конце октября 1944 года Анну и Марго перевели в Берген-Бельзен. Обе погибли там в феврале или марте 1945 года от тифа — за несколько недель до освобождения лагеря британскими войсками.

В 1957 году дом на Принсенграхт открылся как музей — Дом Анны Франк. Сейчас это один из самых посещаемых музеев Нидерландов: ежегодно сюда приходит более миллиона человек. Комнаты убежища сохранены в том виде, в каком их покинули жильцы, — пустыми: Отто Франк настоял на том, чтобы мебель не восстанавливали.

Из дневника

О заложниках

«Вы знаете, что такое "заложник"? Это последнее наказание для саботажников. Самое страшное, что только можно придумать. Известных горожан, ни в чём не виноватых, арестовывают и обещают казнить. Если гестапо не находит саботажников — берут пятерых и ставят к стенке. А в газете написано, что они погибли в результате "роковой случайности"». (1942)

О том, как плачут в одиночестве

«Когда я одна, мне хочется выплакаться. Я соскальзываю на пол и начинаю горячо молиться, потом, подтянув колени к груди, кладу голову на руки и плачу, скорчившись на голом полу. Громкие рыдания возвращают меня на землю». (1944)

О евреях

«Кто позволил, чтобы они столько терпели? Б-г, который сделал нас теми, кто мы есть, и Б-г же поднимет нас опять. Если мы вынесли все эти страдания и всё ещё существуем, когда всё закончится, евреи, вместо того чтобы погибнуть, станут примером. Мы никогда не сможем стать просто голландцами или просто англичанами — мы всегда останемся евреями». (1944)

О войне

«Я не верю, что только важные люди — политики и промышленники — виновны в войне. В природе человека желать уничтожать, убивать, нести смерть. И пока всё человечество, без исключения, не изменится коренным образом, войны будут продолжаться». (1944)

О Германии

«Замечательные образчики человечества, эти немцы. И подумать только, что я, в сущности, одна из них! Нет. Гитлер отбросил мой народ». (1944)

Об отчаянии

«Я достигла точки, когда для меня не имеет значения — жить или умереть. Мир будет вертеться и без меня, а я ничего не могу сделать, чтобы изменить ход событий. Просто даю вещам идти своим ходом, сосредоточиваюсь на учёбе и надеюсь, что всё само собой уладится». (1944)